UCOZ Реклама

Главная | Содержание | Глава 05

Текст главы набирал spm111@yandex.ru
Текст восстановлен до авторского.
-01- — скан стр.
01 — сноска
001 — правка
Глава 06 (сканы)
??.??.19??
??.07.1983 (правка автора)
В траншее на Тьме
Ноябрь 1941 года
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
В траншее на Тьме. Разведка боем. Артобстрел. Убитый немец. Деревня в огне.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

-01- Прошло несколько дней, на душе отлегло, и жизнь вошла в обычный окопный ритм. С вечера траншея оживала, в сумерках солдаты вылезали из своих нор, поднимались медленно на ноги, разгибали спины. Одни рысцой бежали в укромные места, другие, гремя котелками, спускались к реке за водой, третьи растопляли [принимались топить] свои печурки. Потом в траншее появлялся ротный старшина со своим помощником солдатом, у которого за спиной на широких постромках висел термос с баландой. Солдат снимал термос и ставил его на дно траншеи. 001 Солдатская мучная похлебка билась о стенки термоса.
Старшина бросал мешок с гремящими, как булыжные камни буханками хлеба себе под ноги и не торопясь разливал по котелкам полутёплую похлёбку, бросал на руки солдату замёрзшую буханку хлеба на троих, сыпал в подставленные пригоршни щепотью махорку, раскладывал на кучки колотый сахар и кивал головой. Мол, бери любую, разумеется на пятерых.
Котелок баланды на двоих, буханка хлеба на троих, щепоть махорки на одного, а кучка сахара на пятерых, такая у него была принята раскладка.
Пока старшина занимался раскладкой и раздачей еды, два солдата из роты отправлялись к повозке, которая стояла где-то 002 в кустах. Они приносили бидон с горячей водой. Пейте мол чай! Бидон, для сохранения тепла, был обмотан двумя солдатскими шинелями и был похож на человеческий обрубок без рук, без ног и без головы. И когда старшина молча кивал головой в сторону бидона, это могло быть истолковано как, — «Попей чайку, а то завтра останется вот так без рук, без ног!».
Во время раздачи пищи по траншее ни протиснуться, ни пройти. Солдаты с котелками снуют и толкаются боками. Потом, как-то сразу траншея вдруг пустеет.
После раздачи пищи я зову ординарца, и мы с ним обходим ячейки, посты и траншею. С тех пор, когда я выбрал себе в ординарцы молодого паренька, между нами установилось понимание и даже некоторая дружба. Он знал свои обязанности и старался всё сделать хорошо. У меня были свои дела, но мы были почти всегда вместе.
Ходить по переднему краю в одиночку было опасно. Брать с собой из роты случайного солдата не всегда удобно. Этот только что пришёл после смены с поста, тому через час выходить, у этого прожжёные валенки и мокрые ноги, этот ещё не ел, а у того болит спина или ноет в груди.
-02- — Ну ладно, — говорю я сержанту, — Дай мне одного из этих двух.
— У них, товарищ лейтенант, на почве солдатской кормёжки куриная слепота. Вот и выходит, чтобы ходить по передовой, нужно иметь постоянного человека. С ним в любую минуту можно подняться и куда хочешь пойти. Ординарец всегда был рядом, спал, ел, вместе со мною и курил, за исключением тех случаев, когда я посылал его с поручением или отпускал поболтать с солдатами.
К своим дружкам он охотно убегал. Посидит, поговорит, отведёт душу и быстро обратно. Прибежит, сядет и начинает рассказывать, как живут его дружки, о чём говорят и что думают о войне, о немцах.
У ординарца была одна серьезная забота, не упустить время, выспаться и быть готовым в любую минуту сопровождать меня. Бывали и у нас с ним свободные минуты, для разговоров и перекура. Привалившись на снег, мы курили, говорили о жизни, о немцах, о погоде, и о войне. Он говорил мне о своих дружках ребятах, как они относятся ко вшам, к окопам, и к голоду 003. Спрашивал меня о жизни и о немцах, он ещё их не видел ни в живом, ни в мертвом виде.
Однажды он прибежал от ребят особенно взволнованный, плюхнулся в снег, отдышался и говорит, — В одну из рот на передовую заслали переодетого в советскую форму немецкого шпиона. Он говорит по-русски как мы, не отличишь! У него, для пароля две немецкие опасные бритвы имеются. Солдаты толкуют, что в ротах будет обыск. Найдут бритву, в штаб полка, для опознания отправят.
Я вспомнил такой разговор в полку, он был недели две назад.
— Откуда они это узнали?
— Телефонисты передали. Они слышали такой разговор со штабом полка.
— А старики что говорят?
— А старики наоборот 004. Это говорят полковые специально распустили слух, они хотят у солдатиков раздобыть немецкие бритвы, для своего еврея Ёси парикмахера. Ёся сказал им чтоб «Золинген» достали. Одни говорят, что нужен «Золинген», а другие говорят, что «Зингер». Их не поймёшь!
— А что говорит старшина?
— Старшина говорит, зачем среди солдат ерунду распускать, когда даже самый дурак и несмышлёный понимает, что это полковая «утка».
Но в полку шутить и не собирались. На следующий день меня вызвали туда и потребовали, чтобы я сделал обыск своим солдатам.
— Выводите роту из траншеи к себе, делайте обыск, трясите мешки и солдатские карманы сами. Я этого делать не буду. Можете снимать меня с роты!
В полку были недовольны моим «настырным», как они сказали, ответом. Мне пригрозили. Я вернулся в роту назад. О бритвах больше не говорили.
-03- На следующий день в субботу меня вызвали в батальон, там находились люди из полка. Мне была поставлена задача в воскресенье 23-го ноября перед рассветом провести разведку боем переднего края противника. Я должен с ротой переправиться через Тьму и, развернувшись цепью, пойти на деревню.
По данным полковой разведки в деревне находиться небольшой гарнизон. Для усиления роты, мне придаётся взвод миномётчиков младшего лейтенанта Ахрименко 01.
— Ахрименко с ротой в атаку не пойдёт, он займёт свою позицию, когда рота возьмёт деревню.
— Сколько миномётных батарей во взводе? — спросил я Ахрименко, который находился тут же.
— Каких батарей? — переспросил он.
— Миномётных, каких ещё!
— У меня во взводе всего один миномёт.
— И десяток мин, — подсказал я.
— И это называется огневая поддержка артиллерии?
— Идите лейтенант готовьте свою роту! И лишнего старайтесь не говорить.
Вечером в роту ко мне пришёл Ахрименко, я вызвал Черняева и старшину Сенина, и мы вчетвером отправились на новый участок, там, где предполагалось провести наступление.
Мы вышли на берег Тьмы, перед нами высоко над обрывом была видна деревня Тимакова 02, которую нам предстояло взять на рассвете 005.
Рассматривая дома, сараи и крыши, я хотел по внешнему виду деревни определить, где у немцев проходит траншея, где стоят пулемёты, где находиться расчищенный участок зимней дороги и какие дома занимают сами немцы. Предварительных данных нам штаб не сообщил. У роты, которая стояла здесь и от полковых разведчиков я тоже ничего не узнал, чему был крайне удивлён, потому что 006 в боевом приказе должны быть даны сведения о противнике.
— Как же так, — спросил я представителей батальона и полка, отдаёте боевой приказ на наступление, и о противнике ничего не знаете. Представитель полка мне ответил, — Комбат в батальоне человек новый! Нечего из себя строить шибко грамотного!
— Тебе приказали брать деревню, пойдёшь в атаку и вскроешь огневую систему! Во время атаки всё станет ясно!
— И обозначу её трупами, так что ль? — 007 подсказал я ему.
На карте 008 полкового представителя эта деревня была обозначена чёрной узкой полоской, расположенной вдоль дороги, идущей к лесу, и я даже названия её не успел до конца прочитать. Он сложил карту пополам, на ней был нанесён весь рубеж обороны. Я понял так, что я иду на немцев и мне не положено знать расположение стрелковых рот и огневую систему полка. Мало ли что, — я могу попасть в плен к немцам.
-04- Мы стояли в кустах на берегу реки и смотрели на утопавшие в снегу бревенчатые избы 009. Ясно, что это были не фасады домов, а тыльная сторона сараев, хлевов и амбаров. Лицевая сторона домов с окнами и наличниками была повернута в сторону леса, 010 за домами проходила дорога, по которой немцы сообщались с деревней.
Я беру у Ахрименко его старенький бинокль и навожу на деревню. Передо мной в окулярах заснеженные крыши домов, печные кирпичные трубы и низенькие сараи у самого обрыва.
— Сколько тебе дали мин на предварительную пристрелку деревни? — спрашиваю я его, не отрывая глаз от бинокля.
— Десяток мин на обстрел! 011
— Всего?
— У тебя на пристрелку уйдёт не меньше десятка!
— Вон крайний дом и крыша покрытая снегом!
— Ставь миномёт, пускай мину, а я посмотрю, где будет разрыв.
— Ты с десятка пристрелочных мин по этой крыше не попадёшь!
— По крыше я не попаду!
— А по немецкой траншее ты попадёшь!
— Ты ставь миномёт и начинай обстрел крайнего дома. Возьмём деревню, посмотрим, куда ударили твои мины!
— Ставь миномёт и начинай обстрел крайнего дома, это мой приказ, а ты как поддерживающее средство теперь подчинен мне!
Я смотрел в бинокль на открытую снежную равнину и на высокий обрыв, круто спускавшийся в конце её. Там над обрывом немцы, дома и постройки.
Левее нас, от нашего края 012 берега к самой деревне поднималась лесистая гряда. Заснеженный лес поднимался на самый бугор и доходил до крайних домов почти вплотную. Вот где можно совершенно незаметно войти в деревню! И когда я с представителем полка вышел на рекогносцировку местности, мне указали, когда я заикнулся на счёт этой гряды, — Березин приказал деревню брать развернутой цепью по открытой низине!
— Ты поведёшь роту по открытой местности так, чтобы тебя с НП 03 013 батальона было видать!
— Ротой в лес заходить запрещаем!
— Странно! — сказал я.
— Что тут странного? Дивизия приказала, — ты должен исполнять!
— Почему я должен пускать людей, как живые мишени под немецкие пули? Почему нужно солдат подставлять под явный расстрел? Когда по любому уставу я должен использовать скрытые подходы к противнику! — не успокаивался я.
— Не выполнишь приказ, пойдёшь под суд трибунала!
Представитель полка собрался 014 уходить, а я никак не мог успокоиться. -05- Почему они приказали не заходить мне с ротой в лес? Ведь это дураку понятно, что лесом можно подойти к деревне буквально на пять шагов, а потом навалиться всей ротой. Что-то тут не так! Лес не заминирован! Чего они темнят?
«Тебе приказано вести разведку боем!», — вспомнил я слова представителя полка, — «Мы будем о ходе твоего продвижения докладывать в дивизию по телефону! Березин хочет лично знать каждый твой шаг!».
— Может они бояться, что зайдя в лес, я уведу роту к немцам? Вот идиоты!
Им не важно, сколько погибнет на открытом поле солдат! На то и война, чтоб солдат убивали! Главное, чтоб полковое командование видело, как встанет и пойдёт под пули солдатская цепь.
Говорят, какой-то Карамушко полк принял. Комбат у нас тоже был новый, всего 015 несколько дней. Поэтому полковые и занимались со мной. Теперь им нужно видеть, как будут убивать нашего брата! Они ещё ни разу не видели, как падают и умирают на поле боя солдаты.
— Ну и дела!
Ночью роту приказано было снять из траншеи и вывести на берег Тьмы. В кустах солдатам раздали водку и налили хлебово в котелки, до наступления оставалось ещё около часа.
После еды и питья чая, я рассредоточил солдат 016. Они легли в рыхлый снег у самого русла реки. Положив солдат, я пошёл вдоль берега, туда, где к реке подходила лесистая гряда. Здесь через речку остались стоять старые кладки. Узкий переход в два бревна с поручнем из жердей с одной стороны. Здесь спокойно гуськом можно перейти на другой берег незаметно для немцев, и пока темнота прикрывает нас, занять на том берегу исходное положение. Но одно дело рассуждать, а другое дело повести роту на кладки!
Я вернулся назад, ещё раз обошёл своих солдат, напомнил им сигнал начала атаки и стал ждать рассвета.
Когда перед рассветом комбат из своего укрытия пустил в нашу сторону красную ракету, рота поднялась и пошла во весь рост. Спустившись на лёд, многие попали в подснежную воду. Их быстро вытащили назад и велели перематывать портянки. Казалось, что атака заткнулась. Я подал команду первому взводу двигаться к мосткам, за ним потянулись остальные. Речка небольшая, а имела довольно сильное течение. Несколько человек влезли в снежную воду по пояс.
Мостки были несколько ниже уступа 017 крутого снежного берега. Немцы не могли видеть нас. И вот мостки позади. Мы молча поднялись на край снежного поля и рассыпались цепью.
На какое-то мгновение солдаты замерли, ожидая встречных выстрелов. Но видя, что немец не стреляет, тронулись с места, и медленно пошли вперёд.
-06- Мы оторвались от берега, вышли на середину низины, мне казалось, что именно в этот момент немец откроет огонь изо всех видов оружия. Цепь находилась внизу, как на ладони. Немец сидел наверху, превосходство у него было исключительное. Но кругом было тихо, ни звука, ни выстрела! Серые фигуры солдат, увязая в снегу, подвигались к обрыву. Может, нас хотят подпустить под обрыв и разделаться там, когда нам деваться будет некуда! Ударят сверху из пулемётов и все завязнут по пояс в снегу!
Когда рота подошла к обрыву и поднялась на бугор, когда дома, огороды, сараи оказались рядом, стало очевидным, что немец оставил деревню без выстрела и из деревни бежал. Разведки боем не получилось!
Деревня небольшая, всего десяток домов. Расположены они по одной стороне дороги и окнами повернуты к лесу. На правом конце деревни дорога под прямым углом поворачивает к лесу и бежит по снежному полю. В том месте, где дорога подходила к лесу, повидимому остался немецкий заслон. Оттуда стали постреливать из винтовок в нашу сторону 018.
Солдаты сначала с осторожностью перебегали между домами, потом осмелели и стали ходить по деревне в открытую, немцы прекратили всякую стрельбу. Два взвода расположились вдоль деревни в одну линию, разделив, так сказать, деревню пополам между собой.
Ещё не рассвело, а в избах уже затопили печи, варили картошку в больших чёрных чугунах. Возьмёшь пару штук 019, спустись шкуру, а картошка отдает кислым запахом. Свет и огонь был виден через открытые двери и окна снаружи.
Я пошёл на свет и увидел в открытую дверь горящую русскую печь. Солдаты сушили около неё портянки и одежду. Некоторые толкались у горящей печки в подштанниках, другие сушили валенки и шлепали по полу босиком. Я вошёл в избу и огляделся.
— Вы хоть бы окна завесили и прикрыли дверь, — сказал я солдатам.
— А то у вас и дверь нараспашку!
— Чего тут бояться товарищ лейтенант? — услышал я в ответ.
Гляди, — подумал я, — как осмелели! И в тот же момент в открытую дверь влетел раскаленный до красна немецкий зажигательный снаряд и ударил в стену.
Немцы стреляли с опушки леса, с того самого места, куда уходила очищенная от снега дорога. Я оглянулся назад, взглянул в открытую дверь, и увидел второй зажигательный снаряд, летящий в нашем направлении.
— Ложись! — только успел я крикнуть на ходу и метнулся за угол печки. По свету в дверях и в окнах били прямой наводкой из тридцатисемимиллиметровой пушки.
-07- Солдаты попадали на пол, расползлись на животах по углам. Я стоял за углом печки и ждал, что будет дальше. В это время ещё два розовых снаряда пролетели сквозь стены. Ствол немецкой пушки после каждого выстрела уводило вправо, снаряды пролетели дальше от печи. Они пролетели в полметрах от меня и, врезавшись в бревенчатую стену, ушли напролёт. Два красных снаряда случайно ни кого не задели.
Но все храбрецы теперь лежали брюхом на полу, прижав даже физиономии к грязным и мокрым доскам пола. Некоторые, которые были обуты и в штанах, не отрывая живота от пола, выползли на улицу через открытую дверь.
Картошка в чугуне булькала и кипела. Белая пена сползавшая к огню яростно шипела. А «стряпухи» голоштанные позабыв про чугун [с картошкой], 020 припав к доскам пола, лежали прижавшись рыбкой. От портянок и мокрых ватников шёл вонючий пар.
Прошло несколько минут. Снаряды больше не летели. Я вышел из-за угла печки и велел залить в печке огонь.
— Идите сушиться в другую избу! Не забудьте о маскировке, теперь вы научены!
Я вышел на улицу и пошёл вдоль домов. Пока я собирался отдать распоряжение, чтобы к рассвету везде в избах погасили в печах огонь, откуда-то появились ведра, разыскали колодец и веревку. Из окон и дверей домов повалил едкий дым и пар.
Что там на скамье, на полу невозможно было сидеть! Солдаты намотали на ноги портянки, надели досушенные валенки, и на четвереньках, как маленькие дети, выползали наружу из задымленных изб.
Связисты в это время дотянули до деревни телефонный провод, подключили аппарат, и я доложил в батальон, что деревня полностью в наших руках.
— Позови мне командиров взводов! — сказал я ординарцу. Через некоторое время все трое пришли.
— В тех домах, где ваши солдаты варят картошку, окна и двери должны быть завешены или закрыты соломой. Печи топить разрешается только в ночное время. Днем дым из труб видно издалека.
— Стряпнёй и варкой должны заниматься не более двух человек от взвода. Остальным делать у печки нечего. Всех свободных от постов и 021 смены 022 приказываю поставить на рытьё траншеи.
— Взвод Черняева обороняет правую часть деревни по колодец включительно. Старшина Сенин занимает оборону влево, от колодца до леса. Миномётный взвод Ахрименко оборудует огневую в створе дороги на участке Черняева, ближе к обрыву. Раненых будете выносить к обрыву, дальше их 023 подберут санитары 024 санвзвода. Сигналы боевой тревоги подавать голосом. Моё место в расположении во взводе Сенина, немецкий окоп у второй избы. -08- Связь между взводами и мною будете поддерживать связными.
Сведений о противнике мы не имеем. Знаем, что на стыке дороги и леса стоит 025 тридцатисемимиллиметровая пушка.
Перед нами открытое снежное поле. По глубокому снегу через поле немцы на деревню не пойдут. Если они и сделают 026 попытку подойти к деревне, то пойдут по дороге на участке обороны Черняева.
На участке Сенина, мне кажется, противника нет. Я просмотрел внимательно, опушка леса совершенно пустая. Но не будем самонадеянными, ко всему нужно быть готовым в любую минуту. От немцев можно всего ждать!
Ручной пулемёт Сенин поставит на свой правый фланг, с таким расчётом, чтобы в случае немецкой атаки поддержать огнём пулемёта взвод Черняева 027. Быть готовым к стрельбе в любую минуту!
Объявляю дистанции огня, — У Сенина планки прицела установить на дистанцию четыреста метров. У Черняева — соответственно на триста. Объявите своим солдатам и лично у каждого проверьте установку прицельных планок на винтовках и пулемёте. Сектора обстрела вам указаны. Приказываю в течение трех дней за дорогой в поле отрыть окопы в полный профиль. Каждый окоп на двоих. Деревенские избы оборудовать будем после. Сначала окопы, а потом в стенах пробьём амбразуры и 028 бойницы.
— Кому, что не ясно?
— Вопросов нет?
— Идите по местам и преступайте к работе!
— Я буду находиться во взводе у Сенина. Предупреждаю, окопы должны быть готовы через три дня!
Черняев ушёл, а я остался во взводе у Сенина. Я рассчитал так: Черняев офицер, будет находиться в одном взводе, я тоже офицер, буду присматривать за старшиной и его солдатами. Мы наметили линию окоп, послали за топорами и лопатами. Остаток дня прошёл без стрельбы и без особых хлопот.
Я залез на крышу с задней стороны избы и стал рассматривать позиции немцев расположенные на опушке леса. Я смотрел на опушку и думал, как лучше организовать свою систему обороны, но сколько ни думал, ни перебирал в голове, на ум ничего не пришло.
Опыта нет! — ответил я сам себе. Главное наверно, 029 надо успеть окопаться! Встал солдат в оборону на один день, тут же заройся в землю!
Я вглядывался в опушку леса, хотел увидеть хоть малейшее движение немцев, но сколько ни 030 смотрел, не заметил ни малейшего признака их присутствия.
— Сходи к Ахрименко и принеси мне бинокль, — сказал я ординарцу и он нырнул в прогалок между домов.
-09- Часа два, не меньше, следил я в бинокль за опушкой леса, так ничего не увидел и не обнаружил там.
В училище нас учили, что при занятии населенных пунктов, мы должны в домах и постройках оборудовать стрелковые бойницы и в стенах прорезать амбразуры, для пулемётов. Но я, сидя на крыше, подумал, что немцы могут термитными снарядами поджечь дома 031, куда тогда деваться солдатам. Вот почему я решил начать рытьё окопов за дорогой, подальше от построек и домов.
Узнав о моём решении, солдаты Сенина высказали своё неудовольствие. Долбить мёрзлую землю никто не хотел. От удара топором от мёрзлой земли летели мелкие брызги и сыпались искры.
— Солдаты Черняева залезли в дома! — ворчали они.
— А нас выгнали в снег по колено!
— Солдаты Черняева будут сидеть в домах и тепле!
— А тут хоть окоченей на ветру!
Старшина Сенин тоже выразил своё неудовольствие.
— Ты что-то недоволен старшина? Или мне это показалось?
— Солдаты твои вроде озлоблены!
— Тут рядом пустые дома. А вы нас выгнали на мороз и на ветер! — басил старшина мне в ответ.
— Ты, видно, пытаешься отговорить меня от рытья окопов?
— Когда окопы твои будут готовы, разрешу пробить бойницы в сараях и домах!
Старшина Сенин стоял [внизу] у крыльца и мялся 032, а я с биноклем лежал на крыше и сверху смотрел на него.
— Я видел, как тогда от трех снарядов, которыми немцы прошили навылет избу, твои умники ползали животами по грязному полу.
— Им тогда хоть из пистолета над ухом пали, они с перепуга не подняли бы голову.
— Ты вот что старшина! Хватит отлынивать! Выполняй боевой приказ и кончай разговоры!
Я посмотрел через гребень крыши, солдаты Сенина лениво и нехотя рубили мерзлую землю.
— Посмотрим! — подумал я и решил про себя, — эти пусть останутся в поле, а Черняев со своими в домах. Кому достанется от немцев?
Просмотрев ещё раз опушку леса, я спустился с крыши и пошёл во взвод к Черняеву посмотреть, что он там делает.
Амбразуры в бревенчатых стенах имели внушительный вид. В одной избе солдаты даже вскрыли полы, использовали погребные ямы, как укрытия от обстрела. Солдаты Черняева были довольны, поглядывая наружу из темноты амбразур.
-10- Доказать никому ничего нельзя. Пока немец не стреляет, все умные, уверенные в себе и находчивые. Подошёл Черняев и как обычно помялся.
— Почему окопы не роют? — спросил я его.
— Закончим амбразуры и начнём рыть окопы, — ответил он и замолчал.
Я взглянул на него и спросил, — И когда ты к рытью окопов собираешься приступить?
— Думаю, что завтра к вечеру 033!
— Ты не выполнил мой приказ. Я кажется сказал тебе ясно и точно. Сначала окопы, а потом бойницы и амбразуры в домах. Ты делаешь всё наоборот. Мне не нравиться твоё самоволие и упрямство 034, а опыта у тебя нет, солдаты твои не обстреляны.
— Завтра, так завтра! Завтра приду и проверю! — сказал я и позвал ординарца. Через некоторое время мы вернулись во взвод Сенина.
Солдаты долбили землю и искоса посматривали на меня. Не знаю, что меня собственно подхлестнуло, их молчаливый укор или упорство Черняева. Я подозвал старшину и сказал ему:
— Ты однажды с позиции самовольно увёл солдат и оставил меня в окопе с Захаркиным 035. Меня таскали и допрашивали, как дезертира. Может ты и в этот раз собираешься подвести меня под монастырь?
— Я приказал тебе за три дня отрыть за дорогой окопы. В срок не уложишься, возьмёшь пару гранат и пойдёшь подрывать немецкую пушку! В этом будет больше смысла, чем отдавать тебя под суд.
— Думаю, что дело до гранат не дойдёт! Окопы будут готовы!
— Мне надоело уговаривать тебя и твоих солдат. Вашим нытьём я сыт по горло! Кто из солдат закончит свою работу раньше, тот будет спать в натопленной избе! А те, кто тянет резину, останутся на всё время в окопах и в избу не попадут. Так и передай им моё твёрдое 036 решение!
Морозная ночь прошла спокойно. Немцы не стреляли, и только стук топоров и лопат нарушал тишину. Слышались удары вразнобой, как будто с горы падали камни.
Снег поскрипывал под ногами. Я не спал и всю ночь ходил, смотрел как работают солдаты. Я не подгонял их и ничего им не говорил. Важно было, что они взялись за работу 037.
Солдаты ушлый народ. Только приляг засни, тут же найдётся один, начнёт рассуждать и собьёт всех с работы.

Утром, когда рассвело, я решил пойти и осмотреть в деревни задворки. Вдоль обрыва откуда мы наступали, была тыльная сторона деревни. Здесь стояли сараи, клетушки и амбары. Мы проскочили всё это мимо, когда 038 наступали на деревню.
Нужно осмотреть наши ближайшие тылы, — решил я. Мало ли, что может 039 случится.
-11- Я прошёл между домами, подошёл к обрыву, посмотрел в сторону реки, где когда-то проходила линия нашей обороны. Вот так, наверное, стояли здесь и немцы, рассматривая наши позиции. Отсюда с высокого обрыва весь наш передний край, как на ладони лежит. Хорошо просматривается вся траншея, темная полоса кустов и бровка сосен по ту сторону реки. Подкати 040 на край обрыва орудие, наводи по стволу и бей вдоль всей траншеи.
Я обернулся несколько назад и посмотрел на сарай, что был правее. Там проходил немецкий ход сообщения. Он шёл из-под стены сарая и, не доходя до края обрыва, заканчивался стрелковым окопом.
— Смотри, как хитро придумали, — сказал я ординарцу, показывая на пустой сарай и ход сообщения, который шёл из-под его стены. Ход сообщения был отрыт без отвала земли 041. Ходы сообщения обычно роют, выбрасывая землю на одну или две стороны. А здесь землю, повидимому, выносили в мешках и ссыпали в сарай. И действительно, когда мы зашли за сарай, то увидели внутри через открытые ворота высокий бугор земли, занесенный снегом.
— А что-то там зеленеет на краю стрелкового окопа?
— Вроде убитый немец, товарищ лейтенант!
Мы выходим из-за угла сарая и видим перед собой убитого немца. Немец полулежит в окопе, откинувшись спиной на его гладкий край. Вот когда немца можно 042 рассмотреть 043 вблизи. Видно даже рельефный узор на пуговицах. На немце 044 голубовато-зеленоватая шинель и френч с чёрным отложным воротником 045. На ногах кожаные кованые сапоги с короткими и широкими голенищами. Тело немца застыло, он полулежал в неестественной позе. Серые глаза у него были открыты и устремлены куда-то в пространство. В глазах ни страха, ни смертельной тоски, и даже 046 достоинство, и желанный покой. Волосы у немца светлые, цвета прелой соломы, лицо чисто выбритое, сытое и спокойное, на щеках сохранился легкий румянец. Вот только губы припухли и посинели от ветра и холода. Тронь его рукой, встряхни, потяни за рукав, и он 047, вздохнет глубоко, тряхнет головой, сбросит о себя задумчивость и сонное оцепенение, заморгает глазами, залопочет по-своему 048, и поднимет руки вверх.
Немец широк в плечах, и ростом выше меня, прикинул я мысленно, сравнивая его и свою фигуру. В нем не меньше девяносто килограмм 049.
На голове у него пилотка, он отвернул её и натянул 050 на уши. Голубовато-зеленая тонкого сукна шинель опоясана широким, из натуральной кожи, ремнём с бело-чёрной квадратной бляхой. В центре бляхи рельефный круг с фашистской свастикой и с надписью по кругу — «Гот мит унс!» 04.
На поясном ремне «давленый» кожаный подсумок, он расстёгнут и -12- в нём видны немецкие латунные патроны с точённой канавкой вместо шляпки 051.
У нас железные и шляпкой наружу, покрытые слоем цинка, а у них блестящие. Латунь не ржавеет 052.
Винтовка его валяется на дне окопа около ног. В последний момент руки ослабли и он её выронил. Мы оглядели его кругом. Входного отверстия от пули нигде не было видно. Никаких следов и пятен застывшей крови снаружи. Такое впечатление, что он пулю свою 053 ртом проглотил.
— Посмотри в кармане! Документы какие есть при нём? — сказал я ординарцу.
Ординарец наклонился и неохотно засунул руку немцу за пазуху. В нагрудном кармане френча он нащупал их. Вынул из кармана целую пачку разных книжиц, бумаг и фотографий. Здесь была солдатская книжка, какие-то бумаги и квитанции и целая пачка семейных фотографий.
На одной фотографии изображен небольшой двухэтажный дом. Повидимому здесь до войны жил убитый немец. А на этой, — его «фрау» 054 и трехлетний сынок, у сынка приглаженный пробор волос на голове, рядом около «мутер» стоит худощавая дочка.
— Да! — сказал я вслух. Ординарец посмотрел на фотографию и почему-то глубоко вздохнул.
— Привали его на край окопа, так чтобы он опёрся локтем. Сделаем вид, будто он живой стоит. Положи винтовку перед ним. Кто из тыловых или полковых сюда пойдёт, наткнётся на немца, подумает что он целится в них. С перепугу наложат в штаны!
Пусть немец здесь, для хохмы торчит! Со страха доложат в дивизию, что деревню забрали немцы, а рота попала в плен. А то наши солдатики что-то приуныли! Хоть посмеяться 055 будет над чем от души!
— Сколько прошёл этот «фриц» по нашей земле? Разве он думал, что здесь, в этом окопе найдёт свою смерть 056. Разве он знал, что вот так будет торчать до весны, как огородное пугало? Здесь его и сам «фюрер» никогда не найдёт! Дождётся немец солнышка, рухнет в окоп и сольётся с талой землёй. Куда он 057 отсюда денется?
А окоп он рыл с любовью и немецкой аккуратностью, ни как наши, всё кругом подчищено и убрано под метлу. «Фрау унд киндер» ждут его домой. А он, как верный страж своего окопа, прилёг на ровный край и целится. Вот наложат наши батальонные или полковые, когда сунутся сюда!
Мы вернулись в деревню, прихватив с собой фотографии и документы убитого. Через некоторое время меня вызвали к телефону. Звонил комбат. Я доложил ему, что долблю окопы и прорезаю в стенах амбразуры.
— Вы не можете прислать нам пустых мешков? — спросил я его.
— Не плохо было бы положить мешки с песком или с землёй вокруг каждой бойницы.
-13- — Ты что, не соображаешь?
— Обращаться за помощью 058 не приучайся!
— Соображай сам и используй подручные средства!
На этом разговор с батальонным был закончен. Я пошёл к Ахрименко проверить его готовность. Мне нужно было убедиться, как он пристрелял дорогу и опушку леса.
— Дай команду своему расчёту, пусть пустят две мины по дороге по самому краю опушки леса! Хочу посмотреть, как точно умеют стрелять твои «орёлики».
Ахрименко подал команду, миномётный расчёт быстро занял свои места, и два резких хлопка последовали друг за другом. Ахрименко смотрел в бинокль, а я наблюдал невооруженным глазом. Дистанция небольшая, но взрывов нигде не было видно.
— По-моему, у вас дистанция велика! Мины рвутся далеко в лесу! На опушке взрывов не видно! — сказал я Ахрименке.
— Я просил ударить по дороге, а вы бьёте далеко в глубину!
— Разрывы можно не увидеть! — ответил мне Ахрименко.
— Заряд небольшой, мины осколочные!
— Дымовых, пристрелочных у нас нет!
— Знаешь, что Ахрименко! Я сегодня ходил по деревне, облазил все закоулки и задворки и воронок от твоих мин нигде не нашёл. А как помнится мне, ты выпустил перед нашим наступлением с того берега десяток 059 по деревне! Может они у тебя не взрываются?
— Ну ладно! Для проверки ударь по дороге, дистанция двести метров!
— Это я могу, пожалуйста! — ответил он и решительно подошёл сам к миномёту.
На этот раз он сам сел за буссоль наводить миномёт. Долго возился с прицелом, потом протянул руку в сторону. Солдат подал ему мину. Ахрименко сунул её в ствол и отпрянул в сторону, зажав ладонями уши. Через некоторое время [пару секунд] на дороге брызнула мёрзлая земля и взметнулся снежный фонтан.
— Вот теперь вижу! — сказал я и посмотрел на солдат расчёта.
— Придется тебе самому наводить, если немцы пойдут.
060 Пошли, — сказал я ординарцу.
Возвращаемся назад и по дороге заходим к Черняеву. Смотрю, в поле ни одного солдата. Окопы в снегу не роют.
— В чём дело? — спрашиваю я Черняева. Он молчит.
— Куда ты со своими солдатами денешься, если завтра на деревню налетит немецкая авиация?
— Я был под бомбёжкой! Могу тебе сказать! Вас в этих избах завалит сверху брёвнами и побьёт кирпичом от печек!
— На Селигере, у нас в укрепрайоне бетонные точки были, их для маскировки одевали сверху бревенчатыми срубами и крышами. Но там люди сидели в бетонных укрытиях, а у тебя над головой досчатый потолок и крыша из дранки.
-14- — Твоим солдатам брёвнами головы разобьёт 061! Твои солдаты, между прочим, сидят за стенами, и от пуль не укрыты. А если пустить прямой наводкой снаряд? Он не только бревна и стены, он навылет кирпичную печь прошибёт! 062
— Что ты Черняев думаешь [делать], когда попадёшь в оборот?
— Солдаты Сенина завидуют тебе [твоим]. А чему завидовать? Я не вижу!
— Я приказал тебе отрыть окопы за дорогой в снегу. Ты мой приказ не выполнил и почему-то упорствуешь. Ты отвечаешь за своих солдат, а не они за тебя в ответе. Подведут они тебя под монастырь, попомни мои слова!
— Будем рыть! — прохрипел Черняев. Он видно ел снег, когда хотел пить. В деревне колодец. Лень послать солдата. А снегом не напьешься! — подумал я.
— Топоры возьмёшь у Сенина! Время не тяни! Сегодня с вечера выставишь солдат на работу!
Я позвал ординарца, он сидел на крыльце и болтал с солдатами. Я [выразительно] посмотрел на Черняева. Не знаю, он что-нибудь понял, или до него мой взгляд не дошёл.
Мы пошли вдоль деревни, на левый фланг 063 к Сенину. С левой стороны дороги в одну линию, в снегу стоят темные приземистые избы. Они ушли по самые окна в снег. Повсюду около стен намело большие сугробы. Окна выбиты, двери раскрыты. Двери иногда под [напором] ветра скрипят на ржавых петлях 064. Деревня стоит по одну сторону дороги. С другой стороны открытое снежное поле и вдалеке, на его краю, темнеющий лес. Идём по дороге не торопясь. На нас надеты белые маскхалаты. Наверно нас видно на фоне тёмных бревенчатых стен — думаю я.
— Знаешь что! — говорю я ординарцу.
— Давай-ка снимем рубахи. А то мы с тобой целый день здесь мотаемся на виду у немцев. Подкараулят они нас! Стукнут из снайперской винтовки!
Я останавливаюсь, снимаю с себя рубаху маскхалата и отдаю её ординарцу.
— На положи к себе в мешок!
Ординарец тоже до половины раздевается.
Старшина Сенин издалека замечает нас. Он что-то говорит своим солдатам, и те зашевелились в окопах.
Да! Стоило один раз по делу прикрикнуть на старшину, и старая дружба сразу дала трещину. Но что сделаешь? Война во всё вносит свои поправки!
К вечеру потемнело. Подул резкий ветер. Снежная пыль зашуршала под ногами. Застонали пустые разбитые окна в избах. На ночь я решил -15- пойти в избу лечь и отдохнуть. Считай уже третьи сутки на ногах, нужно лечь и выспаться как следует.
Окопы у Сенина почти 065 готовы. Черняев забрал топоры и приступил к работе. Я предупредил старшину, и мы с ординарцем пошли в избу, отведенную комсоставу. Там сидели связисты, они круглосуточно посменно дежурили у телефона. На полу была набросана солома, мы легли и тут же заснули.
Утром, с рассветом в деревню прилетел первый снаряд. Немцы стреляли откуда-то из-за леса. За ночь все свежие выбросы земли перед окопами Сенина замело и запорошило чистым снегом, так что они растворились в белом пространстве.
Второй немецкий снаряд прошуршал и ударил под крышу соседнего дома, ещё один рванул за обрывом, перелетев дома 066. Потом зафыркали ещё два, они грохнули с недолётом на дороге. [Там,] На дороге перед взводом Черняева, поднялся столб снега и чёрного дыма. За двумя 067 прилетело ещё несколько 068, они метнулись к домам Черняева, где были вырублены амбразуры.
Мы с ординарцем быстро поднялись на ноги и перебежали в окопы к солдатам Сенина. Солдаты в окопах как-то вдруг сгорбились, втянули шеи, навострили уши 069 и смотрели что будет.
— Пристреливают! Товарищ лейтенант!
Я обернулся на голос, и увидел в соседнем окопе старшину Сенина.
— Ты всех убрал из домов? — спросил я, — Пошли двух солдат, пусть ещё раз проверят! И вели всем немедленно в окопы! Телефонистам скажи, чтоб забрали свой телефон и бежали сюда 070!
— Учти! Через две 071 минуты будет поздно! Немцы откроют беглый огонь.
Откуда у меня появилась такая уверенность? Я впервые видел, как рвутся снаряды.
— Ну, Черняев! — подумал я. Достанется сегодня тебе и твоим солдатам! Влепит он вам по амбразурам!
Когда после очередной пристрелочной пары немцы пустили залп беглым огнём, то с одной из изб сорвало крышу и щепа разлетелась, как куриные перья, кругом.
Вот когда всем солдатам стало ясно, что такое в снежном поле 072 окоп. Немец разнесёт всю деревню, не оставит бревна на бревне, сотрёт всё с поверхности земли.
Немецким наблюдателям видны темные силуэты изб на снегу. Амбразуры пересчитали в стереотрубу. Они пристреляли улицу по самому краю домов.
И вот, после небольшой паузы, послышался отдаленный нарастающий гул летящих на нас снарядов. -16- Затем мы услышали затихающий звук их полёта 073. Над деревней вскинулось пламя, последовали мощные удары, и деревню заволокло дымом. Стенки окопов дрогнули и зашатались. Удары снарядов отозвались у нас внутри. От домов полетели бревна и доски. Дома как бы на миг подпрыгнули от земли, повисли в воздухе, и с грохотом осели вниз. Взметнулись обрывки щепы, стропила крыш, обрывки, куски и кирпичи. Немцы били по домам тяжелыми фугасными снарядами. Бревенчатые коробки домов перекосились и стали рушиться.
Я вспомнил бомбёжку на Волге. Тогда нам взрывы показались силой сверх человеческого предела. То, что творилось сейчас, [та] бомбёжка была просто детской забавой. Возможно, что самое страшное быстро забывается, и человек каждый раз переживает всё заново 074. Небольшой обстрел уже не вызывает в нас «мондроже» 075.
Залпы немецких батарей следовали один за другим. Над деревней повисло чёрное облако дыма. Металась и дрожала земля. Уходил из-под ног мёрзлый окоп. Мы вместе с окопом подпрыгивали при очередном недалеком ударе.
В какой-то момент наступила короткая пауза. Я поднялся на ноги и осмотрелся кругом. Я хотел взглянуть туда, где сидели солдаты Черняева. Два дома, которые он занимал, горели. Яркое пламя охватило их крыши. Искры и черный дым ветром сносило в нашу сторону.
Если Черняев с солдатами сгорит в этих домах, то его и солдат объявят героями. Про самого Черняева пропечатают в дивизионной газете, — «Погиб на огненном рубеже!».
Около домов не видно ни одной живой души. Никто не мечется и не выбрасывается из окон и дверей.
Но вот опять полетели снаряды. При ударе фугасного снаряда в пылающий дом, в небо взлетают горящие обломки и сыпятся искры.
Солдаты старшины Сенина скорчились в своих окопах. Но не все пали ниц, есть [и] любопытные. Они выглядывают поверх окопов и посматривают на горящие дома. 076 Теперь видно, кто из них к войне годится, кто будет воевать, а кто закончит войну, не увидев её своими глазами. Теперь солдаты поняли, что их тяжкий труд не пропал даром.
Но вот опять послышался гул и через десяток секунд над деревней 077 загрохотали беспорядочные разрывы. Спины солдат согнулись. Каждый очередной удар гнёт их 078 ниже и ниже на дно окопа.
Но, несмотря на неистовый огонь, грохот и рёв, все, кто уткнулись головой меж колен, уверены и знают, что немцам в окоп не попасть 079. Страх, конечно, у каждого есть 080. Но в белом снегу 081 окопов не видно.
-17- Теперь солдат почувствовал на собственной шкуре, что значит попасть под обстрел. Каждый новый залп устремляется к земле, каждый новый удар застилает всё дымом 082.
Но вот с гулом и рёвом успели освоиться ещё несколько солдат. Они чувствуют, что шуму много, а прямых попаданий не предвидится. Они вытянули шеи, стоят и выглядывают наружу. Что это? Лихость, храбрость, проба своих сил, или просто человеческое любопытство?
В начальный момент я тоже было уткнулся 083 в окопе. Но тут же 084 сообразил, куда 085 падают и где рвутся снаряды. Я видел [понял], что окопы в стороне от обстрела 086, что в первый момент нужно осмотреться кругом и осмыслить обстрел. Я поднялся на ноги и стал наблюдать за обстрелом. Любопытство 087 и первый страх! 088 Любопытство и[ли] страх! Что преодолеет? Я смотрел 089 вдоль деревни и думал. Мне нужно 090 знать, что делается теперь 091 на поверхности земли. Мне нужно знать, как действовать в будущем. Что твориться у младшего лейтенанта Черняева? Тем более, что осколки не долетали до нас. При взрыве снаряда, осколки веером уходили вперёд.
Долго будет продолжаться эта огненная пляска? Кажется, что время остановилось совсем. 092
Но вот немецкие пушки неожиданно «поперхнулись», разрывы стали реже и через мгновение прекратились совсем. Я прислушался. Какая-то напряженная тишина навалилась и расплылась над окопами. И только сзади между домов потрескивал огонь, да слышалось шипение таявшего снега.
В такой момент жди, да гляди! Я смотрел на опушку леса, ожидая увидеть рассыпавшуюся по снежному полю немецкую цепь. Но на опушке леса никакого движения, в поле на снегу ни одной живой души. Но я подал на всякий случай своим солдатам команду — «К бою!».
Не встряхни сейчас своих солдат, многие так и будут торчать костлявыми задами кверху. Команда — «К бою!», это когда все солдаты встают, кладут перед собой «трехлинейки», передергивают затворы и глядят 093 в сторону противника.
— Передай пулемётчикам, — сказал я старшине, — пусть ударят по опушки леса. Полсотни патрон, короткими очередями! Немцы должны знать, что мы сидим в деревне!
Я огляделся кругом и сказал сам себе: Немцам здесь делать нечего. Деревня сгорит. Все дома охвачены огнём, а им натопленные дома и избы нужны, иначе они не могут держать оборону! Им подстилка из соломы под задницу должна быть! Они в снегу и в мёрзлой земле топтаться долго не будут. Предположения мои сбылись. Немцы в атаку не пошли.
-18- Но вот опять подул холодный порывистый ветер, подхватил красные языки пламени 094 и замигал яркими искрами. Соседний обуглившийся бревенчатый сруб окутался белым облаком 095 пара. Вот он вспыхнул ярким пламенем, и черные клубы дыма поднялись над ним. Дома горели подряд.
Через некоторое время в прогалке между 096 горящими домами я увидел группу солдат, идущую в нашем направлении из тыла. Их было не больше тридцати.
Кто это? Новобранцы? Или новое пополнение из другой стрелковой роты? 097 Идут вразброд. Новички обычно ходят кучнее 098. Я вылез из мёрзлого окопа и махнул ординарцу рукой, — Пойдём, мол, посмотрим!
Когда я приблизился к обрыву, то понял, что это солдаты Черняева. Да и он сам шёл сзади за своим храбрым войском.
Видно я прозевал, когда они начали драпать из своих домов. В первый момент артналёта дома, где они сидели, попали под огонь. Под ударами фугасных снарядов стали рушиться стены, потолки и крыши 099. С первым же ударом солдаты Черняева бросились наутёк под обрыв. Черняев оказался 100 среди своих солдат. Он промолчал, как всегда. О том, чтобы вернуться назад, он не сказал ни слова. Под обрывом нашлись два паникёра, они заметались на месте и бросились бежать дальше к реке. Остальных уже невозможно было остановить. Взвод галопом помчался на переправу к кладкам. По мосткам они перебрались на другой берег и в кустах напоролись на комбата.
— Опять пятая рота! — сказал он Черняеву.
— Это твой взвод?
— Мой! — ответил Черняев.
— Где командир роты и все остальные?
— Не знаю!
— Ты пойдёшь под суд! — сказал ему комбат.
— Ладно пойду!
— Собери солдат и отправляйся назад!
— Есть назад!
Взвод Черняева без потерь вернулся назад. Где теперь располагать своих солдат, Черняев не знал.
— Ну, теперь ты убедился, для чего нужны солдату 101 окопы? — сказал я ему 102
103 Комбат пугал трибуналом, говоришь?
— Грозился!
— В этой дивизии, Черняев, с лейтенантами не чикаются! Чуть что, — отдают под суд. Страху нагоняют! У них генерал свирепый. Говорят, кастрированный. Нет ни одной роты, чтобы не было судимых офицеров. -19- Генерал знает кого судить. Воюют лейтенанты! Вот он на них и 104 вешает судимости. А 105, для лейтенанта окопника, что суд? Сегодня ты жив, а завтра тебя нет!
Теперь в окопах сидели солдаты Сенина, а Черняеву предстояло копать их в мёрзлой земле. Солдаты Сенина довольные стояли и махорочной жёлтой слюной поплевывали на снежный бруствер 106.
Теперь солдаты Сенина подшучивали над солдатами Черняева.
— Меня младший лейтенант за топором к вам прислал.
— Ты вот что, браток! Старшина появится с жратвой, ты давай неси мне свою порцию водки. Пущу даже на время посидеть в своём окопе. Может со смены когда придёшь и переночуешь! А топорик в мешке тяжело носить. Я его из Ржеавского укрепрайона на себе ношу. Мзду за топорик платить надо!
— А не принесёшь, выдуешь сам сто грамм, валяться тебе с пулей в боку, считай, зря водку испортил!

Черняев с солдатами ожесточённо рубил мёрзлую землю. Торжествовал и старшина Сенин. Как ни как, он был наверху.
Когда совсем стемнело, я пошёл к Черняеву посмотреть на его работу. Мы сели с ним на целое необгоревшее бревно, которое принесли солдаты 107 и поговорили как обычно. Черняев сказал два слова, я пару фраз, не зная, с чего начать.
Освещённый отблесками пожара, белый снег имел неестественный вид. Вспыхивал и угасал огонь. Снег во время вспышек менял свою окраску.
Пламя постепенно перекидывалось с одной избы на другую. Тушением пожара никто из 108 солдат не занимался. Горит и горит!
У солдат свои дела! Странно было смотреть. Горят дома в деревне, а люди ходят спокойно. Проходят мимо, внимания не обращают! Нет никакой суеты, не слышно, как обычно: ни криков, ни суматохи, ни частых ударов в набат 109.
Помню, один небритый пожилой солдат со слезами на глазах высказал мне своё неудовольствие, — «Вот вы, товарищ лейтенант, обзываете нас бранными словами. А я хоть и солдат, но, между прочим, постарше вас годами и учитель».
— Ну и что из этого?
— Тебя за самовольное оставление позиций следует расстрелять!
— А Черняев по доброте своей всю вину взял на себя. Не сумел остановить вас, пристрелить паникера духа не хватило!
— Ты слышишь? — обратился я к своему ординарцу.
— Ему мои слова не нравятся!
— А слова не пули, дырок [в шкуре] не оставляют!
— Видишь, недоволен он чем. Безусый лейтенант на него ругается!
— Вы наверно думаете, что держать позиции и воевать должны лейтенанты 110, а вас, солдат, это не касается!
-20- — Видишь, он недоволен чем!
— А теперь я хочу тебя спросить, почему ты во время обстрела не остался на месте?
— Ты видел, что появилась паника.
— Почему, сразу не пристрелил паникера?
— Может ты и есть один из них?
— Накануне нужно было окопы долбить, а вы уговорили Черняева остаться 111 в избах.
— Может, это ты демагогию разводил?
— Я помню, как ухмылялись вы, когда солдаты Сенина рубили мёрзлую землю.
— Ты наверно будешь помалкивать, когда следователь будет выяснять, кто посеял панику. Ни один из вас не откроет рта.
— А то, что Черняева будут судить, это вас не касается. Это вам наплевать 112!
— Чего молчишь?
— Ты видно, образованный, а совести у тебя нет.
— Когда мне по телефону начальство даёт указания, оно через каждые два слова по делу, вставляет эти самые 113 слова.
— А вы, видите ли, не привыкши к такому обращению!
— И в заключение я вас всех предупреждаю, покинете окоп хоть на минуту — пойдёте, под расстрел на месте!
— Я Черняеву дам указание, кому нужно по нужде, пусть в немецкую сторону, в снежное поле идёт и там сидит, прохлаждается. Харчи будете получать тоже с той стороны.
— Пулемётчикам я приказал, кто хоть шаг из окопа сделает 114 в сторону тыла, стрелять всех без разбора 115. Из окопа назад вы пройдёте только через мой труп. Больные и раненые будут являться лично ко мне!
— Даю вам два дня на отрытиё окопов! Вы хоть землю зубами грызите, а окопы должны быть к сроку готовы!
— Ну что, Черняев! Убедился, где нужно держать в обороне своих солдат!
— Запомни и заруби себе на носу! В любой обстановке, встал на один день, копай окоп! Только окоп от смерти спасёт твоего солдата!

Через неделю мл. лейтенанта Черняева вызвали в дивизию. Он вернулся в роту молчаливым и угрюмым, получив условно пять лет.
Его судили за то, что он покинул свои позиции, остался жив 116 и не имел во взводе потерь. Теперь пятая рота имела полное «соцветие».
Я конечно тоже был виноват, что не заставил Черняева зарыться в мёрзлую землю. Не спустил на него собак, как это я сделал с Сениным. Черняев не выполнил мой приказ. Об этом в дивизии ничего не знали. До этого в трибунале разговор не дошёл.
-21- Березин показными судами решил на ротных и взводных нагнать побольше страха. Какой смысл судить командира полка. Во-первых, он всегда вывернется. А во-вторых, 117 он с солдатами в атаку не ходит и в чистом виде является передаточной инстанцией.
Получил распоряжение или приказ сверху, передал через батальон в роту, ротный и должен его выполнять 118. Командир батальона в атаку с ротами тоже не пойдёт. 119 Есть чин пониже. Он и погоняет ротного издалека по телефону.
Березин приказ штаба армии выполнил. 120 Снимать ротного с должности нет никакого смысла. Ротные офицеры живыми на дороге не валяются! 121

Немец больше не стрелял. Деревня ещё горела 122. Нужно отметить выдержку Ахрименко. Во время обстрела он на участке остался со своим расчётом один, несмотря на то, что пехота сбежала. О нём даже напечатали в боевом листке.
К 30 ноября солдатские окопы и отдельные ячейки были соединены общим ходом сообщения. Мы прошли серьёзные испытания огнём и научились долбить мёрзлую землю лопатами 123. Нельзя бесконечно испытывать судьбу, полагаясь только на совесть солдата. Нельзя попрекать человека за старые обиды и грехи 124. Запреты и строгости были отменены, старые проступки и обиды были забыты.
Жизнь офицера роты на войне, это последняя инстанция, куда сыпятся приказы и распоряжения. В руках батальона и полка солдат нет. Для них существует только «Ванька ротный». А у ротного, что ни солдат, то свой склад ума и характерец. Каждому солдату своё давай! У командира роты, — солдат вот где сидит, и я пальцем щёлкал по горлу 125!
Теперь я вспомнил, как перед наступлением на эту деревню, по распоряжению полка нас несколько раз перегоняли с места на место и каждый раз заставляли рыть новую траншею 06. Тогда я возмущался, а зря! Видно мало раз мы проделали эту работу, раз Черняев по моему приказу отказался долбить мёрзлую землю. Получилась досадная осечка.
А солдата нужно приучить, ко всему на войне. Нагнулся к земле, припал на колени от пули, рой себе ячейку, где бы ты не стоял.

* * *
Главная | Содержание | Глава 07



Сноски

*01 [Архименко – Список умерших от ран с 09 по 18.12.1941 года ППГ №564.] Скан (37 kb) Источник
(Тверь – Ведное) Карта (50 kb)


*02 [По сводкам штаба КФ за 11.1941, — Дудорово.] Карта (50 kb) Источник | Схема (50 kb)


*03 [НП — наблюдательный пункт.]


*04 [«Гот мит унс!» — Бог с нами!]


*05 [Тимакова; Тинково, это, — Дудорово.] Карта (50 kb) Карта (50 kb) Карта (50 kb)


*06 [В 119 сд солдат не хватало, все они «остались» за Волгой, на правом берегу под Некрасово.]
«В полках дивизии оставалось по 120-150 чел.». Это, когда в роте 13-16 бойцов. Скан (42 kb)



Зачёркнутый текст
(правка автора)

*001 |термос с солдатской мучной похлёбкой, а|


*002 |в тылу|


*003 |, и войне|


*004 |, говорят|


*005 |которую нам нужно было брать с рассветом|


*006 |они ничего не знали|


*007 |сказал резко я|


*008 |начальника штаба|


*009 |стены|


*010 |там|


*011 |не пожалею!|


*012 |противоположного|


*013 |полка|


*014 |полковое начальство собралось|


*015 |три-четыре дня|


*016 |вдоль берега|


*017 |того|


*018 |по деревне|


*019 |из такого чугуна|


*020 |портянки и штаны,|


*021 |после|


*022 |на отдыхе|


*023 |выносить будут|


*024 |батальонного|


*025 |у него|


*026 |вылазку и|


*027 |если немец пойдет по дороге|


*028 |оборудуем|


*029 |это|


*030 |вглядывался и ни|


*031 |и сараи|


*032 |в снегу|


*033 |обернусь|


*034 |Ты делаешь всё наоборот|


*035 |спать под одеялом|


*036 |последнее слово|


*037 |и мои слова были бы теперь ни к чему|


*038 |бежали|


*039 |произойти или|


*040 |сюда|


*041 |на бруствер|


*042 |было|


*043 |подробно|


*044 |была надета|


*045 |подпоясанный гюртелем|


*046 |наоборот внутреннее|


*047 |казалось, |


*048 |быстро|


*049 |будет|


*050 |глубоко|


*051 |как у нас|


*052 |от сырости|


*053 |просто|


*054 |с прилизанным прибором|


*055 |над ними|


*056 |и могилу?|


*057 |теперь|


*058 |в батальон и в полк|


*059 |десятка полтора-два|


*060 |Ну ладно, |


*061 |по голове попадёт|


*062 |С лица до изнанки!|


*063 |где сидели солдаты|


*064 |крюках|


*065 |были|


*066 |и сараи|


*067 |этими, прогудев|


*068 |штук|


*069 |и присели поглубже|


*070 |поскорее|


*071 |три|


*072 |за дорогой|


*073 , [шипящее] |шуршание снарядов|


*074 |преодолевает и переживает всё иначе и по-другому|


*075 |, дрожи в теле и на зубах|


*076 |Одни согнулись, воткнулись в мёрзлую землю окопа, ждут смерти и молят о жизни, о спасении своей души, другие только вздрагивают, но не пригибаются|, [поглядывая вокруг].


*077 |следуют|


*078 |всё|


*079 |попасть очень трудно|


*080 [и] |делает своё дело|


*081 |немцам|


*082 |, и заставляет подгибать колени. Но в сознании теплится надежда, что ты жив, и что с тобой ничего не случится.|


*083 |в свои колени|


*084 |быстро|


*085 |собственно|


*086 |, но в этот момент нужно всё равно найти в себе силы, чтобы преодолеть грохот и страх|


*087 |твёрдое желание|


*088 |Это что-то похожее на вино, смешанное с пивом и ?????????? настойкой из чеснока.|


*089 |по долгу службы|


*090 |было|


*091 |там|


*092 |Минуты считаешь как дни, [они] кажутся вечностью!|


*093 |в оба вперёд|


*094 |и угли|


*095 |белыми кудрями|


*096 |сохранившихся домов|


*097 |Эти|


*098 |держась друг за друга, кучкой|


*099 |взлетали кверху. Но огонь и дым появился в них только в конце обстрела.|


*100 |тоже|


*101 |копать|


*102 |когда он подошёл ко мне|


*103 |Тебя|


*104 |нагоняет страха, |


*105 |потом, что для тебя суд, |


*106 |, и дымили махоркой. Белый снег на краю окопа пожелтел от плевков.|


*107 |, достав его из развалин дома|


*108 |наших|


*109 |обломком лома о рельсу|


*110 |офицеры|


*111 |у амбразур|


*112 |, не скребёт|


*113 |нужные|


*114 |назад|


*115 |раненый он или нет|


*116 |и невредим, |


*117 |у него кроме штыков воевать нечем|


*118 |, брать деревни|


*119 |Комбат тоже не бегает с солдатами под пулями.|


*120 |Он в штаб армии доложил, что на рассвете взял деревню Тинково 05. Всё просто!|


*121 |Дороги мостят их трупами.|


*122 |и дымилась|


*123 |отдавая все силы|


*124 |, держать его в страхе|


*125 |себе под ворот|


Copyright ©2005, Н.Шумилин
Все права защищены.
Copyright ©2005, N. Shumilin, All Rights Reserved Worldwide

http://nik-shumilin.narod.ru






























Книга о войне «Ванька ротный», написанная участником Ржевской битвы А.Шумилиным рассказывает о боях РККА под началом Жукова под Ржевом, Белым с германским вермахтом Гитлера, 9-й армией под командованием Моделя.


Используются технологии uCoz